Писатель Петр Ткаченко собрал в своей новой книге все свадебные обряды земляков.

Песни о главном

- Я десятки раз еще пацаном присутствовал на настоящей кубанской свадьбе, - рассказал он корреспонденту "РГ". - И мы с Катей, уроженкой моей станицы, свою гуляли, как положено. Ей тогда было 19 лет, мне 21 исполнился, как раз окончил Владикавказское общевойсковое командное училище. Потом уехали в Московскую область, где я служил. Но, живя в столице 40 лет, постоянно ездим с моей Катериной Васильевной в родную Старонижестеблиевскую. Собрана хорошая коллекция фотографий, записаны воспоминания станичных бабушек, много интересного узнал от Нины Браташовой из Кореновска, настоящей хранительницы кубанских народно-песенных традиций.

Сегодня может показаться удивительным, но раньше свадьба была отнюдь не развлекательным зрелищем, а имела воспитательное значение. Причем нравственный урок преподносился не в поздравлениях и напутствиях, а разыгрывался в обрядовых действах.

После того, как невеста засватана, начинали печь и разносить приглашенным шишки из сдобы. Жених, "князь", выбирал дружков - "бояр". А его суженая - дружек, которые хорошо пели. Звали людей, знающих свадебный обряд, помнящих очередность действий и песен.

Весь обряд по сути и держался на песне. Даже когда за день до свадьбы волосы невесты завивали на лоскутки - киснычки или горячие гвозди, подружки обязательно пели, и слова были отнюдь не случайными. Во время гуляния фамилии жениха и невесты вставлялись в традиционные тексты.

Вьется новое гнездо

В доме жениха на столе молодых ждало гильцэ - вставленное в хлеб деревце, украшенное бумажными цветами, лентами, конфетами, веточки его могли обвить тестом и запечь. Оно символизировало создание семьи - вьется новое гнездо. Потом шли к невесте, но неженатые хлопцы не пускали суженого в дом, требуя выкуп. А ребенок из числа родственников жены держал в руках палку с налепленными репьями, которую вполне мог запустить новобрачному в чуб. От него тоже надо было откупаться.

У черноморских казаков в дом невесты отправлялся свадебный "поезд", куда помимо молодого входили по двое: дружки, старосты, бояре, свитылки (девушки из родни жениха), свашки из замужних. Но при приближении веселого состава, сопровождаемого стрельбой и музыкой, ворота дома затворялись. Из ступицы старого колеса, что становилась импровизированной пушкой, в прибывших бросали различные предметы. Бояре отстреливались, штурмуя ворота, но все заканчивалась полюбовно - магарычом.

Когда молодые отправлялись в дом жениха, перед двором палили костер, который бояре должны были разбить ногами. Суженый проводил невесту по углям, либо новобрачные, взявшись за концы платка, перепрыгивали пламя, чтобы все лихо осталось в огне. Дружко внимательно смотрел, чтобы свадебному поезду не перешли дорогу с пустыми ведрами. Драка во время гуляния считалась верным признаком, что союз молодых будет непрочным. При венчании жениху и невесте клали под ноги рушник, и невеста, сходя с него, должна была потянуть его каблучком. Это значило, что ее дружку тоже скоро возьмут замуж.

Поздно ночью, когда все ложились спать, отец назначал из числа гуляющих охрану, чтобы стерегли двор, а главное - две четверти водки, которые должны умыкнуть воры от сватов. Вся свадьба так и проходила: одни стерегли, другие пытались украсть, причем украденными могли стать даже отец с матерью.

Комическая изнанка

- Свадьба на Кубани строится на своеобразной народной драматургии, где у каждого своя роль, - считает Нина Браташова. - Приглашенные со стороны жениха и невесты стараются разыграть, высмеять друг друга, как говорят, пидшкыльнуть. В ход пускаются "корительные" песни.

Продолжалась свадьба не меньше двух дней. Если в первый день всему придавался серьезный, отчасти трагический тон, то во второй в комической форме разыгрывалось все, что происходило до этого. Из гуляющих выбирались новые "мать", "батька, "молодые", их наряжали посмешнее, в рваную одежду, путая мужские и женские наряды.

"Кубанская свадьба" - это третья книга из этнографической серии Петра Ткаченко. По словам директора краснодарского издательства Александра Касьянова, следующая расскажет о других кубанских традициях и обрядах.

Комментарий

Николай Тернавский, заведующий отделом традиционной культуры и ремесел краевого научно-методического центра культуры:

- У многих народов Северного Кавказа элементы свадебной обрядности совпадают. Вероятно, на это повлияли ислам и адат (право, основанное на обычаях). Свадьба обычно была здесь чисто мужским занятием. Когда мужчины праздновали, невеста безучастно стояла в углу. Жених с друзьями гулял отдельно от старших. Женщины могли отметить событие, но в своей комнате.

Калым родителям раньше не платили только аварцы. Но традиции меняются: как рассказывала студентка-аварка, невесты уже не стоят в углу, а вот калым как раз стали платить. А осетинки подтвердили: у них новобрачная стоит по-прежнему. Девушка не может напрямую общаться со свекром, только через свекровь или мужа. У калмыков и адыгов на второй-третий день после свадьбы невеста должна сделать свекру подарок, после чего он разрешает с ним разговаривать.

О женитьбе могут договориться сами молодые люди либо родители. В Дагестане брачный возраст наступает уже в 14 лет. И уже лет с 12 девушка готовит приданое, как минимум она должна выткать один ковер. Жених мог и не видеть невесту, ему привозили ковер, а он смотрел, как тот сделан. Это показатель талантов суженой. Можно и украсть невесту, но даже в этом случае жених платит калым. Но если девушка провела ночь в доме мужчины, а тот не женился, ему грозит кровная месть. Во время сватовства происходит обмен подарками. Если родители невесты неожиданно передумают, то должны вернуть презент.

Калмыки строили для праздника отдельную белую кибитку, и там молодые жили после свадьбы. Черкесы устраивали джигитовку. Здесь особенно ценились невесты, которые умели играть на гармонике и воспевать мужскую храбрость.

Думаю, такая разработанность обряда не случайна, ведь у этих народов свадьба - не просто создание ячейки общества, а объединение двух родов.