Пропил меня родимый батюшка На винной чарочке, Проела меня родимая матушка На сладком пряничке. Открасовалась я во красных девушках. Это сейчас «свадьба пела и плясала», а в далекие времена самый счастливый день в жизни молодых непременно был залит слезами. Сегодня мы заглянем в три района Калужского уезда и расскажем о непременных обычаях свадеб в семнадцатом веке.

В Тарусском уезде подготовка к свадьбе начиналась довольно странно: родители жениха начинали зондировать почву как бы издалека: согласны ли близкие невесты? И только когда становилось ясно, что отказа не будет - засылались сваты. Их засаживали...только не за стол.

 Затем следовал договор о кладке, которая состояла из денег и некоторых вещей: басовицы, чулки, мыло, блюда и прочее. Сверх того жених должен был поставить на свадьбу вино. А дальше начинался пропой, куда собирались все родные жениха и невесты.

Во время обеда невеста обносила всех вином, а ее одаривали деньгами. За последним блюдом (за круглым сальником) мать невесты дарила гостям платки. Накануне свадьбы устраивали вечерины, на которые собирались женихова родня и подруги невесты. Еще непременно невеста с подругами ходила в баню, где пили вино и пели.

За вечерею невеста, как и в день пропоя, дарила всем платки. После ужина она уходила с подругами в особую горницу, где причитала. Подруги с ней ночевали.

А что же жених? В день свадьбы к нему собирались родные. Одевали его в задней избе, причем крестные расчесывали ему волосы. Вот он готов. К нему идут отец с матерью и благословляют его. Затем дружка ведет жениха в переднюю избу, переступая через каждый порог, осеняя себя крестом от колдовства.

А вот эта традиция схожа с современной. В доме невесты тоже все готово. Сама она сидит на расстеленном на полу войлоке. Дружка, войдя в избу, спрашивает: «Зачем вы тут сели?». «Давай денег - встанем», - отвечает родня. Дружка нехотя раскошеливается. На этом торги не кончаются. Дружка приносит пироги, три ковриги хлеба, соль и прочее. Сват прибавляет еще ковригу хлеба. Дальше положено жениха провести по лавке за спиной невесты, а потом он обносит невестину родню вином. У кого - товар, у кого - купец.

А в селе Петроселье Мосальского уезда обряд сватовства был больше похож на разыгрываемый спектакль с четкими диалогами сватов и родни. Взяв с собой склянку водки, ковригу хлеба и кое-что мясное, отец, свахи и дружка отправлялись к отцу невесты. Начиналось с выбора невесты. И вот такой диалог: «Та жив ты, Петр Севастьянович? Ты все горшочки поделываешь?» «Как же! Надо чем-нибудь пробиваться. Вот есть у тебя товар, а у меня - купец».

Дальше собираются родные и соседи отца невесты. Приводят молодую и, поставив на лавку, ходят вокруг, приговаривая: Не ходи, не ходи, наше дитятко, Не ходи, наша милая Аннушка, По батиной по лавочке. Не прыгай, не прыгай, Не резвись, не резвись В последний день, в последний раз. Опять же в этом случае топилась баня, вместе с невестой подруги пили вино и плакали. И громче всех, естественно, причитала невеста: Ходила я, горькая, Во теплую банюшку. Смывала я, несчастная, Девичью красу. После раздачи подарков невеста снова голосила. А поутру, если она была сиротой, то шла на кладбище и, упав на могилу, пела: Расступися, мать сыра земля, Ты откройся, гробовая доска, Встрепенись, родимый батюшка, Благослови меня великим благословением. И то же повторялось на могиле матери. Как тебя зовут, любимый?

В малоярославецких краях слезы лились задолго до свадьбы. Недели за две девица начинала выть. Подруги, услышав это, прибегали и вторили ее горестным всхлипам. После традиционной бани невеста заводила: Не стой, доля, под окном, Иди, доля, в избу, Сядь, доля, в куту, Дай счастье сироте.

После венца в церкви, где-нибудь в уголке, молодой заплетают волосы и надевают повойник. А та сидит, закрыв лицо руками. Еще она должна непременно посмотреть в зеркало и поправить на себе повойник. В противном случае век ходить ей кривошлыкою. Потом следовало смотреть в зеркало вместе с женихом. При этом их спрашивали: «Кого там видишь?». Молодой должен был назвать по имени свою жену, а жена - мужа.

Частенько новобрачная и не знала своего суженого по имени. А порой случалось, что только под старость супруги величали друг друга, как положено теперь.